Внутренняя свобода

[…] вообще, эта история не о том, чтобы что-то уметь, а скорее о том, чтобы позволить себе попробовать что-то новое сделать. Не могу понять из какого места растут эти внутренние запреты, где у них точка сборки?

Я не помню себя ребенком, но видела как ведут себя нормальные дети — тянутся ко всему, все пробуют, все встречные кнопки нажимают; краски, ноты, песок и глину, буквы и танцы — все пробуют на зуб, перемешивают, взбалтывают, примеряют на себя; про каждый атом вопрос зададут, всех замучают этими вопросами, самый дальний родительский тайник за пять секунд отыщут — только выйди за порог.

А потом — бац! — куда все девается? Сидишь такой, подросший, скучный и нудный, боишься ошибиться лишний раз, показаться кому-то глупым. Ходишь аккуратно на работу. Совсем ничего не исследуешь и не открываешь. Не можешь вспомнить куда положил заграничный паспорт. И вопросов к мирозданию, по большому счету, почти совсем не имеешь. Разве что интересно, какая завтра погода, да как дожить до отпуска.

Куда все девается?

Ерунда какая-то.

География моих снов

В снах моих есть несколько географических шоткатов, куда я время от времени попадаю. Так, например, недалеко от места моего проживания, не реального, разумеется, а того, что располагается в пространстве снов (понятия, кстати, не имею что это за город и даже страна), есть небольшая группа холмов, туда легко можно добраться на велосипеде. Если подняться по ним на небольшую высоту и определенным образом обойти один из валунов, сразу попадаешь на Эльбрус, где-то справа от Кругозора. Ума не приложу что это все может означать.
А недавно зародилась новая точка: оказалось что недалеко от дачи есть вполне сносное море и до него тоже можно доехать на велосипеде. Как подъедешь к нему, сначала нужно протиснуться по тесному проходу — вдоль пахучих рыбацких сетей и каких-то ящиков, потом миновать залив и вот оно, море.

[…] удивительным образом мы ничего толком и не знаем о тех, рядом с кем проводим свои жизни. Достаточно вообразить своего друга героем романа и попробовать описать его подробно: внешность, особенные черты, повадки и пристрастия, тут же становится ясно, что более чем на пол-страницы и не наберется куцего текста. Если же немного усложнить задачу и сесть за описание его мотивов, попробовать угадать почему он поступает так, а не иначе, и, дальше, постараться вообразить себе его мечты, устремления, так же ясно, как про себя, уяснить что приносит ему самую большую радость в жизни, ради чего он эту жизнь живет, чем вдохновляется, чем тяготится — станет совершенно очевидно, что редкий человек располагает таковым знанием о том, кого называет другом. А тот, кто все-таки сможет решить хотя бы часть предложенных головоломок, — внимательнейший из людей и достоин всеобщего восхищения.

Многое из того, что привычно принимается за объективное знание о Другом, не более, чем домыслы, основанные на нашем собственном восприятии мира и на том, как это ни печально, кем мы хотели бы видеть тех, кто находится рядом. Словом, все наше «знание» не имеет ничего общего с реальным положением вещей.

Для каждого родственника, друга, коллеги у нас припасен удобный образ, который формируется из беглого сканирования наиболее выпуклых культурных и личностных кодов, демографических данных и из информации, полученной в процессе социально безопасных бесед. Такой образ избавляет от необходимости вглядываться в человека более пристально, наблюдать за его непрекращающейся трансформацией, постигать всю его глубину и сложность. Каждый, кто хоть раз пытался изучить в подобных ракурсах самого себя, кто стремился понять про себя самое важное, найти свой особенный смысл, свое особенное дело, знает как это сложно, а порой и вовсе неприятно, и как непостоянны, зыбки бывают эти открытия.

В этом контексте совершенно понятно стремление упростить Другого, сгладить его углы, раз и навсегда классифицировать его безопасным для себя образом и определить в герметичную коробочку, чтобы не дай бог что-нибудь эдакое не вырвалось оттуда.

[…]

[…] эту непрекращающуюся трансформацию можно сравнить с отчаянным и временами опасным путешествием по бесконечной, неизведанной Вселенной, существующей по неизвестным причинам, подчиняющуюся законам, которые мы себе даже не можем вообразить. Он, Другой, непостижим, неизучаем, несистематизируем. И это дико неудобно.
Ты и сам для них такой же Другой, и тоже очень неудобный. Но, если присмотреться, это обоюдное неудобство на поверку оказывается не неудобством вовсе, а едва ли не самой интересной и увлекательной штукой во Вселенной.

Let’s start this trip together, что называется.

— …самое большое влияние на человека оказывают люди некомфортные, которые постоянно подцепляют его за какие-то спустившиеся петли, проявляют в нем пустоты и нестыковки, недоделки, расхождения воображаемого и реального; после общения с такими часто думаешь: ну все, никогда я больше не буду с ним встречаться! такое неприятное внутри ощущение; а потом проходит время и становится ясно, что неприятно было не от него, а от себя, от того, что он обратил твое собственное внимание на что-то такое, чего ты не хотел видеть, что мешало твоему движению.
С такими некомфортными людьми очень трудно общаться, потому что требуется определенная выдержка, мужество терпеть такое с собой обращение и что-то потом еще с этим делать, как-то справляться, а не заталкивать обратно в дальний угол чемодана.
И тут, конечно, важно понимать что есть просто люди-мудаки, которые не умеют себя вести и совершенно не чувствуют других людей. Речь, конечно же, не про них. Людей-мудаков надо из своей жизни гнать в шею.

Про важность вопросов

(текст вчерашнего выступления на Пече-Куче в честь 10-летия газеты «Акция»)

Чтобы не ходить вокруг да около, сразу скажу: самым важным навыком я считаю навык ставить перед собой вопросы и находить на них ответы, потому что вопрос — это катализатор, то, с чего начинается любое интеллектуальное путешествие. А любой проект — социальный, коммерческий, идеологический, любой — это в первую очередь интеллектуальное путешествие, размышление на заданную тему.

 

Недавно мы с приятелем обсуждали любопытный вопрос: способствует ли Google повышению уровня эрудированности? Приятель держится мнения, что определено способствует. Я же твердо уверена в том, что Google в частности и интернет вообще, который сделал огромные пласты информации невероятно доступными, не повышает уровень эрудированности, а вместо этого создает опасную иллюзию осведомленности, которую мы ошибочно принимаем за эрудированность. Эта иллюзия в моей жизни, например, проявляется в том, что перед походом к врачу я обязательно как следует гуглю симптомы, иногда даже в процессе осмотра что-то там тайком подглядываю в смартфоне, и в результате, когда я прихожу к врачу, довольно часто мне начинает казаться, что я лучше него разбираюсь в предмете. Как плох бы ни был тот врач, это определенно не так.  

Но главная проблема доступности информации, как мне теперь кажется, не в этом, а в том, что сама возможность в любой момент вбить запрос и получить более-менее достоверный ответ, приводит к постепенному, довольно быстрому надо сказать, отмиранию навыка ставить перед собой по-настоящему важные вопросы. Я говорю сейчас о тех вопросах, на которые Google, к счастью, не может дать вразумительных ответов. 

 

В первую очередь, это вопросы о нас самих: кто мы, что для нас важно, в чем наше призвание, каково наше отношение к вопросам изменения климата, в чем состоит и состоит ли хоть в чем-то наша гражданская позиция. За кого голосовать? Могу ли я что-то изменить? Что надеть?, в конце-концов.

Вы все наверяняка слышали притчу про монаха, которому однажды преградил путь стражник и спросил монаха кто он такой, куда идет и чего ищет. Как известно, монах предложил стражнику два мешка риса в неделю, если тот пойдет с ним и будет ежедневно задавать ему эти вопросы.

Мы редко задаем их себе в повседневной жизни, не до того как-то, но это очень важные вопросы. 
Жизнь это опыт, ваш персональный опыт. Набор фактов становится мыслью только после хорошей рефлексии, а вопрос является основным механизмом рефлексии. 
Только вы сами можете вынести суждение, сказать о чем-то хорошо оно или плохо, правильно или не правильно, может ли быть исправлено, улучшено или следует просто двигаться дальше и не обращать на случившееся никакого внимания. Только вы можете сказать, каково ваше личное отношение к этому. Но как можно ответить на вопрос, если вы его никогда не ставили перед собой?

Другая группа вопросов, на которые Google не может дать ответов, это вопросы  изобретательского характера, вопросы о способах улучшения окружающего мира, о том, как сделать его более удобным, приятным и дружелюбным местом для жизни; или, если использовать популярные термины, о том, как создавать инновационные продукты, как придумывать стартапы; словом — как изобретать то, чего раньше не было.

Третья группа вопросов, неподвластных всемогущему Гуглу — маленькие, ежедневные вопросы, которые  продвигают наши повседневные маленькие дела. Леша Каптерев как-то выдвинул гипотезу о том, что «прокрастинация — это просто нежелание думать. Это нежелание ставить перед собой вопросы и “сидеть в проблеме с наслаждением”.», — так он это назвал. Дальше цитата продолжается: «Почему я отлыниваю? Потому что не знаю, что писать. Почему я не знаю, что писать? Потому что я не знаю, на какой вопрос я отвечаю. Почему я не ставлю перед собой вопрос? Потому что вопрос — это неприятно.»

 

Этот навык, навык задавать вопросы и находить на них ответы, не является врожденным, его можно только взрастить в себе. Это достаточно сложно, просто потому что вопросы — это действительно очень неудобная штука. Заданный вопрос требует ответа, какого-то действия по его поиску, создает дискомфорт, а дискомфорта никто не любит. Поэтому прежде всего нужно побороть страх этого дискомфорта и понять что именно через него и происходит обучение, развитие, рост. Выбираться из дискомфорта — естественный механизм, заложенный в человека. Создавать продуктивный дискомфорт, способствующий развитию и трансформации, механизм, который придумали любопытные люди, для преодоления врожденной интерности.

 

Развить сам навык не так сложно, как может показаться, но это требует постоянной, непрекращающейся работы. Каждый день нужно ставить перед собой самые разные вопросы, искать и находить на них ответы. Как сказал кто-то мудрый: эволюция невозможна без эксперимента. А для эксперимента нужен хоть какой-нибудь, но вопрос.

У меня все.

Navagio (shipwreck) beach by dkilim on Flickr.

В мире, где есть такие вот места, меня угораздило родиться и вырасти на улице Шарикоподшипниковская.
Хочется верить, что в этом все же есть некоторый высший смысл.

«Я понял одну вещь, которую должен сейчас перед вами сказать. Люди вообще живут не в мире — не в мире природы, не в мире объектов, даже не в мире социальных отношений. Для того чтобы жить, мыслить и действовать, каждый человек должен построить своё пространство мышления и деятельности. Это пространство, с одной стороны, конструируется каждым. С другой стороны, все обстоятельства жизни как бы подставляют для нашего выбора: те или иные процессы, явления, события. И вот этот отбор — а для меня он выступает как наложение сети ценностей на материал — и есть организация пространства мышления и деятельности. И каждый человек строит это пространство и дальше мыслит, действует и живёт в нём, а не в мире вещей».

— 

Щедровицкий “На досках” — Nikolaj — FriendFeed

Мне эта мысль кажется очень важной в контексте поисков себя и личностного становления. Поиск себя, как мне теперь кажется, не поиск в привычном смысле — когда ты с фонарями и собаками бродишь по болотам в поисках клада и, в конечном итоге, находишь его или не находишь — а скорее ряд экспериментов, в ходе которых ты помещаешь себя в такие условия, которые помогают проявить какие-то важные для тебя качества, лучше себя узнать. И именно через подобные эксперименты, через осмысление их результатов и происходит постройка своего собственного пространства мышления и деятельности.

Особые внешние условия нужны от того, что человек сам по себе нейтрален, он не обладает никакими свойствами, просто не может быть «настоящим», «ненастоящим» или что-то в этом роде. Свойства проявляются в момент соприкосновения с чем-либо — это может быть работа, взаимоотношения, что-то такое, где нужно совершать усилие, делать какой-то выбор, принимать решения. В этот момент и проявляется некоторая его сущность. Эта сущность может человеку нравится, может вызывать удивление, неприятие, а может и наоборот — вопрос сейчас не в этом, это отдельная тема. Но так или иначе внешние обстоятельства позволяют проявить внутренние качества и через это лучше узнать себя. Чем больше подобных опытов над собой человек ставит, тем лучше узнает самого себя, тем больше логических дыр, противоречий и пустот обнаруживает в себе и, следовательно, может с этим что-то дальше делать. Или не делать. 

«Путь к себе, это путь взросления, возмужания, именно от слово мужество (courage) — когда ты «не стыдишься рассказать историю о том, кто ты есть, от всего сердца». Когда ты готов “вкладываться в отношения независимо от того, выйдет из этого что-либо или нет”».

— 

— Принятие несовершенства by olgapisaryk

Хороший текст, который во многом перекликается с отличным выступлением Брин Браун на конференции TED — «Сила уязвимости». Во-первых, Брин офигительная расказчица, во-вторых, она там рассказывает действительно интересные и важные вещи про то, что уязвимость — не страшно, а отношения — суть.
<…позже, быть может, я допишу тут немного>