[…] удивительным образом мы ничего толком и не знаем о тех, рядом с кем проводим свои жизни. Достаточно вообразить своего друга героем романа и попробовать описать его подробно: внешность, особенные черты, повадки и пристрастия, тут же становится ясно, что более чем на пол-страницы и не наберется куцего текста. Если же немного усложнить задачу и сесть за описание его мотивов, попробовать угадать почему он поступает так, а не иначе, и, дальше, постараться вообразить себе его мечты, устремления, так же ясно, как про себя, уяснить что приносит ему самую большую радость в жизни, ради чего он эту жизнь живет, чем вдохновляется, чем тяготится — станет совершенно очевидно, что редкий человек располагает таковым знанием о том, кого называет другом. А тот, кто все-таки сможет решить хотя бы часть предложенных головоломок, — внимательнейший из людей и достоин всеобщего восхищения. Многое из того, что привычно принимается за объективное знание о Другом, не более, чем домыслы, основанные на нашем собственном восприятии мира и на том, как это ни печально, кем мы хотели бы видеть тех, кто находится рядом. Словом, все наше «знание» не имеет ничего общего с реальным положением вещей. Для каждого родственника, друга, коллеги у нас припасен удобный образ, который формируется из беглого сканирования наиболее выпуклых культурных и личностных кодов, демографических данных и из информации, полученной в процессе социально безопасных бесед. Такой образ избавляет от необходимости вглядываться в человека более пристально, наблюдать за его непрекращающейся трансформацией, постигать всю его глубину и сложность. Каждый, кто хоть раз пытался изучить в подобных ракурсах самого себя, кто стремился понять про себя самое важное, найти свой особенный смысл, свое особенное дело, знает как это сложно, а порой и вовсе неприятно, и как непостоянны, зыбки бывают эти открытия. В этом контексте совершенно понятно стремление упростить Другого, сгладить его углы, раз и навсегда классифицировать его безопасным для себя образом и определить в герметичную коробочку, чтобы не дай бог что-нибудь эдакое не вырвалось оттуда. […] […] эту непрекращающуюся трансформацию можно сравнить с отчаянным и временами опасным путешествием по бесконечной, неизведанной Вселенной, существующей по неизвестным причинам, подчиняющуюся законам, которые мы себе даже не можем вообразить. Он, Другой, непостижим, неизучаем, несистематизируем. И это дико неудобно. Let’s start this trip together, что называется.
Ты и сам для них такой же Другой, и тоже очень неудобный. Но, если присмотреться, это обоюдное неудобство на поверку оказывается не неудобством вовсе, а едва ли не самой интересной и увлекательной штукой во Вселенной.
